17.01.2023

К 80-летию прорыва блокады Ленинграда

Мы предчувствовали полыханье

этого трагического дня.

Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.

Родина! Возьми их у меня!

 

Я и в этот день не позабыла

горьких лет гонения и зла,

но в слепящей вспышке поняла:

это не со мной — с Тобою было,

это Ты мужалась и ждала...

...Я люблю Тебя любовью новой,

горькой, всепрощающей, живой,

Родина моя в венце терновом,

с темной радугой над головой.

 Он настал, наш час, и  что  он  значит —

только нам с Тобою знать дано.

Я люблю Тебя — я   не   могу   иначе,

я и Ты — по-прежнему — одно.

 

Июнь 1941

 1 Праздники закончились, и наши первокурсники вновь вышли на учебу. Начался новый семестр, и зима напомнила вдруг не только о новогодних днях, но и о событиях, далеких от радостных: в эти январские дни наша страна вспоминает блокаду Ленинграда - страшную страницу летописи Великой Отечественной войны. Именно дням блокады были посвящен очередной цикл «Разговоров о важном».

Окруженный со всех сторон город пытался выжить – просто выжить, физически, почти без еды, почти без электричества, порой без тепла в самый лютый мороз, под постоянными обстрелами мирных жителей. И это на протяжении почти 900 дней! Лишь 18 января 1943 года блокадное кольцо было прорвано, так что в этом году исполняется 80 лет с даты прорыва блокады. Но окончательно блокада будет снята еще только через год - 27 января 1944-го. А что мы знаем о блокаде Ленинграда?

Знаем, что ленинградцы получали ежедневную норму хлеба – 125 граммов – в конце 1941 года столько хлеба выдавали людям по карточкам. Тем, кто работал на заводах, побольше, а служащим, детям, старикам – именно те самые 125 граммов в день. Знаем про ленинградскую “Дорогу жизни» - единственный путь сообщения с осаждённым Ленинградом - Ладожское озеро, но оно находилось в пределах досягаемости немецкой авиации и артиллерии, и путь по нему был смертельно опасен. Знаем, что горожане насмерть замерзали холодными зимами, так как у них не было возможности раздобыть дрова для отопления и что самой холодной зимой была первая, когда температура опускалась до -32,1 °C. Знаем, что ленинградские заводы продолжали работу и во время блокады, как, например, Кировский завод, находящийся всего в четырех километрах от линии фронта, но не прервавший работу ни на день. Знаем, что, несмотря на постоянные обстрелы и угрозу голодной смерти, ленинградцы всеми силами старались поддерживать в городе нормальную жизнь: городе работал театр, а о знаменитом исполнения Седьмой симфонии Д. Шостаковича недаром ходят легенды. А еще помним о Тане Савичевой, Диме Бучкине и других юных ленинградцах, оставивших для нас короткие и страшные записи в своих дневниках… 

Что помогло людям выжить в блокадном городе? Забота о близких? Работа?  Занятия творчеством? Взаимоподдержка? Ожидание справедливого возмездия мучителям? Вера в победу? Жить ради правды, жить ради жизни… В чем была сила Ленинграда? Проходит год за годом, и мы всё глубже осознаем этот триумф человеческого духа. Ничто не в силах преуменьшить победу этих людей; они боролись, несмотря на голод, холод, болезни, бомбы, снаряды, отсутствие отопления, транспорта, в городе, где, казалось, царила смерть. История этих дней - эпопея, которая будет волновать сердца, пока на земле существует человечество, пока мы будем ощущать в себе незримую связь с тем поколением, которое боролось духом и верой.

…Я никогда героем не была,

не жаждала ни славы, ни награды.

Дыша одним дыханьем с Ленинградом,

я не геройствовала, а жила.

 

И не хвалюсь я тем, что в дни блокады

не изменяла радости земной,                  

что как роса сияла эта радость,

угрюмо озаренная войной.

 

И если чем-нибудь могу гордиться,

то, как и все друзья мои вокруг,

горжусь, что до сих пор могу трудиться,

не складывая ослабевших рук.

Горжусь, что в эти дни, как никогда,

мы знали вдохновение труда.

 

В грязи, во мраке, в голоде, в печали,

где смерть   как тень  тащилась по пятам,

такими мы счастливыми бывали,

такой свободой бурною дышали,

что внуки позавидовали б нам.

 

О да, мы счастье страшное открыли —

достойно не воспетое пока,—

когда последней коркою делились,

последнею щепоткой табака;

когда вели полночные беседы

у бедного и дымного огня,

как будем жить,

                    когда придет победа,

всю нашу жизнь по-новому ценя.

 

И ты, мой друг, ты даже в годы мира,

как полдень жизни, будешь вспоминать

дом на проспекте Красных Командиров,

где тлел огонь и дуло от окна.

 

Ты выпрямишься, вновь, как нынче, молод.

Ликуя, плача, сердце позовет

и эту тьму, и голос мой, и холод,

и баррикаду около ворот.

 

Да здравствует, да царствует всегда

простая человеческая радость,

основа обороны и труда,

бессмертие и сила Ленинграда!

 

Да здравствует суровый и спокойный,

глядевший смерти в самое лицо,

удушливое вынесший кольцо

как Человек,

                  как Труженик,

                              как Воин!

 

Сестра моя, товарищ, друг и брат,

ведь это мы, крещенные блокадой!

Нас вместе называют — Ленинград,

и шар земной гордится Ленинградом.

 

Двойною жизнью мы сейчас живем:

в кольце и стуже, в голоде, в печали,

мы дышим завтрашним,

                             счастливым, щедрым днем,—

мы сами этот день завоевали.

 

И ночь ли будет, утро или вечер,

но в этот день мы встанем и пойдем

воительнице-армии навстречу

в освобожденном городе своем.

 

Мы выйдем без цветов,

                               в помятых касках,

в тяжелых ватниках, в промерзших

                                           полумасках,

как равные, приветствуя войска.

И, крылья мечевидные расправив,

над нами встанет бронзовая Слава,

держа венок в обугленных руках.

 

                    Ольга Бергольц, январь — февраль 1942



Версия для печати



Последние новости  Последние новости    Все новости за месяц  Все новости за месяц