07.11.2017

В России отмечается 100-летие Великой Октябрьской революции

Малый Николаевский дворец Политические события октября 1917 года в сознании наших современников обросли бесчисленными мифами. Очевидцам этих событий они вовсе не представлялись событием столь эпохально значительными. На них поначалу смотрели всего лишь как на очередной политический кризис, в ходе которого одно «социалистическое правительство сменилось другим. Большинство людей даже не видели принципиальной разницы между Учредительным собранием, созыв которого Временное правительство всячески затягивало, и Всероссийским съездом Советов. Многие даже приветствовали приход к власти более решительного «второго временного правительства», как продолжали именовать большевистский Совнарком, в надежде на то, что оно положит конец разгулу уголовщины – «птенцов Керенского», вылетевших на свободу после мартовской амнистии (полиция была распущена и заменена беспомощной милицией из добровольцев). Да и реальной власти 25-26 октября (7-8 ноября по новому стилю) большевики, арестовав Временное правительство, не получили – невозможно было считать себя властью в России, не овладев провинцией и «первопрестольной столицей». Москва хотя и пребывала в недоумении по случаю ареста Временного правительства в Петрограде, но сохраняла спокойствие. Здесь-то и развернулись решающие события, действительно переломившие ход русской истории.

Здание Московской городской думы после артобстрелв

     По примеру Петрограда большевики  в Москве действовали, прикрываясь решениями городского Совета рабочих и солдатских депутатов. 25 октября в здании Политехнического музея состоялось расширенное заседание Моссовета, на котором был создан Московский военно-революционный комитет (ВРК), разместившийся в мезонине генерал-губернаторского дома. ВРК немедленно распорядился привести к Скобелевской площади (ныне Тверская, бывшая Советская) «минимум тысячу солдат с пулеметами». Всех большевистских функционеров направили в казармы для агитации, но безуспешно: большая часть московского гарнизона заявила о нежелании ввязываться в политику и о соблюдении нейтралитета. Несколько частей все же удалось привести к зданию ВРК, но, проведя ночь на митингах под дождем, почти все под утро вернулись в казармы. Даже позднее, 27 октября, специально присланный ЦК из Питера на подмогу в Москву большевик Ломов (Георгий Оппоков) мрачно констатировал: «Нет солдатских частей, мало рабочих-красногвардейцев». Не хватало и оружия, поэтому первой целью большевиков стал кремлевский Арсенал.

Никольская башня Кремля после боев

     Утром 26 октября в Кремль с отрядом красногвардейцев прибыли большевики Емельян Ярославский и Ян Берзин, предъявившие мандаты ВРК. Никому и в голову не пришло ослушаться комиссаров Совета, и охранявшие Арсенал солдаты 56-го запасного полка начали отгрузку оружия. Неожиданно на Красной площади появились юнкерские патрули. Ворота Кремля перед ними спешно закрыли, и приехавшие за оружием красногвардейцы оказались «в осаде» вместе с солдатами 56-го полка и кремлевским караулом. Позже поведение властей, представлявших в Москве свергнутое Временное правительство, правый эсер Николай Авксентьев, охарактеризовал как «преступное бездействие». Начиная с 25 октября новый командующий Московским военным округом полковник Константин Рябцев, вместо того, чтобы решительно распорядиться верными частями гарнизона, вел долгие переговоры с большевистским ВРК, содержание которых до сих пор в подробностях неизвестно. Едва ли поведение властей может характеризоваться как «преступное», скорее всего дело было в общей неразберихе и нежелании обострять ситуацию. Московская городская дума по настоянию правого эсера Владимира Руднева образовала, правда, Комитет общественной безопасности (КОБ), но наделила его весьма скромными полномочиями. В задачу его входила исключительно «охрана безопасности населения в период кризиса государственной власти». В него не позвали ни кадетов, ни народных социалистов, поскольку те вероятнее всего воспротивились бы компромиссу с большевиками. Туда не пригласили даже министра продовольствия Временного правительства Сергия Прокоповича, избежавшего ареста, и  прибывшего 27 октября из Петрограда для организации противодействия большевикам в Москве.

Юнкера на защите Кремля

     Роль активного ядра антибольшевистских сил в Москве в октябрьские дни играли юнкера и студенты. С 26 октября а Манеже и в Александровском военном училище шли митинги, на которых было выдвинуто требование отставки полковника Рябцева. Юнкера предложили принять командование прославленному герою Первой мировой войны генералу Александру Брусилову, но тот отказался, сославшись на болезнь. Оставшись без руководства, не имея никакого общего плана действий, юнкера тем не менее организовали патрулирование центра города. Только вечером 27 октября под давлением юнкеров и студентов Рябцев объявил в Москве военное положение и предъявил укрепившимся в Кремле большевикам ультиматум. Берзин решительно отверг предложение сложить оружие, и поздно вечером юнкера начали обстреливать Кремль из винтовок и пулеметов. После непрерывного ночного митинга большинством голосов солдаты 56-го запасного полка приняли решение сложить оружие. Дело облегчалось тем, что Емельяна Ярославского в это время не было в Кремле, комиссар «осажденной крепости» отправился ночевать домой. Солдаты заставили Берзина открыть ворота. Юнкера вошли в Кремль и начали пересчет красногвардейцев и солдат 56-го полка, построенных перед Арсеналом в ротные колонны. В тот момент, по свидетельству очевидца, митрополита Вениамина (Федченкова), «вдруг на всех них, без разбора, полился огненный поток пуль…Юнкера и солдаты стали падать как подкошенная трава. Скоро пулеметчика «сняли» выстрелами снизу, и опять наступила тишина. Только я сам видел, как наросла за эти несколько минут гора трупов: и господа, и мужики кончили свою жизнь и теперь лежали мирно вместе. Раненых носили на перевязки». Организаторов провокации установить так и не смогли. Позднее именно этот эпизод был «преобразован» советскими историками в сцену изуверской расправы юнкеров над безоружными солдатами и красногвардейцами, которых якобы сотнями расстреливали из пулеметов. В действительности же взятые в плен красногвардейцы и солдаты 56-го полка  были освобождены из-под ареста через несколько дней.

Чудов монастырь после обстрела

     После взятия Кремля Рябцев мог легко блокировать ВРК и арестовать зачинщиков смуты. Вместо этого он возобновил переговоры, которые со стороны большевиков вел Виктор Ногин. Последний тянул время и соглашался по всем пунктам, кроме одного – суда над членами ВРК. 29 октября с ВРК было заключено перемирие, которое позволило большевикам найти оружие, собрать силы и подтянуть резервы. На Казанской железной дороге были обнаружены 22 вагона с винтовками, которыми в ночь на 29 октября вооружили несколько сот с трудом сагитированных московских рабочих. Из Иваново-Вознесенска прибыл вполне боеспособный отряд красногвардейцев под командованием Михаила Фрунзе. Это дало возможность большевикам прервать перемирие и перейти к активным действиям. В центре города завязались уличные бои, особенно ожесточенные на Арбате и на Никитской улице.

Угол Тверской и Охотного ряда

Штаб Рябцева даже не пытался сплотить антибольшевистские силы, при том, что в Москве находилось более 30 тысяч офицеров и юнкеров. Недостаток патронов, по воспоминаниям участника событий, «юнкера кое-как пополняли, покупая их у солдат на базаре». Тем не менее 31 октября броневик с юнкерами сумел прорваться к большевистскому штабу на Скобелевской площади, охрана которого разбежалась. Но развить этот успех не удалось из-за отсутствия взаимодействия с другими частями. С течением времени положение юнкеров стало критическим, и Рябцев вместе с КОБ обратился к населению Москвы с призывом оказать сопротивление большевикам. Но уже было поздно – практически весь город контролировали силы ВРК. Оставался Кремль, занятый юнкерами, с Арсеналом и сокровищами Оружейной палаты и кремлевских соборов. Заседавший в то время в Москве Поместный Собор Русской православной церкви обратился к конфликтующим сторонам с призывом не допустить поругания кремлевских святынь. Авторитетное слово Собора подействовало на многих, но не на большевиков.

Большевистский ВРК разработал план бомбардировки Кремля с аэропланов, но агитаторы не смогли уговорить летчиков. Тогда стали обстреливать Кремль из тяжелых орудий. Немногочисленные офицеры-артиллеристы всячески уклонялись от стрельбы. Так, командир артдивизиона на Воробьевых горах уведомлял ВРК о невозможности прицельной стрельбы из доставшихся большевикам устаревших орудий ввиду отсутствия расчетных таблиц – снаряды могли попадать в расположение «революционных» войск. Руководство стрельбой в конце концов взяли на себя австрийский военнопленный майор Титц и профессор астрономии Павел Штернберг, командовавший одним из красногвардейских отрядов.

     Оказавшись без поддержки извне, юнкера покинули Кремль в ночь на 2 ноября. Утром его без боя заняли красногвардейские части. Вся накопленная за неделю ненависть красногвардейцев обрушилась на полусотню юнкеров, несших караульную службу по охране кремлевских ценностей и не участвовавших в боях. Символом раскола страны стали похороны погибших. Будущие «красные» с духовым оркестром хоронили у кремлевской стены 240 «героев революции». В это же время будущие «белые» хоронили юнкеров на Братском военном кладбище (близ нынешней станции метро «Сокол». А на венках были надписи  «жертвам народного безумия». К великому сожалению, это были далеко не последние жертвы начавшейся в России гражданской войне.

                                                                             Кандидат исторических наук Данилин Аркадий Борисович



Версия для печати



Последние новости  Последние новости    Все новости за месяц  Все новости за месяц